…Сразу после Павельца в отведенном Денисову и Сабодашу купе появился электромеханик — в куртке, с чемоданчиком.

— Распределительный щит смотреть будете?

— Доброе утро, — Сабодаш уже отдувался, хотя особой жары все еще не было, а рядом с дверями даже ощущался ветерок. — Будем свободны через несколько минут. — С Денисовым, с понятыми Антон заканчивал протокол осмотра, о котором предупреждала Газимагомедова.

— Тогда я пошел! — Электромеханик, похоже, был с гонорком. — В пятом тоже пассажиры ждут!

— И там света нет? — спросил Денисов.

— Генератор не возбуждается.

— Причина известна?

— Может, предохранители полетели или карданный привод… — Электрик показал негнущуюся, прямую как доска спину. — Может, и вовсе ремень потеряли…

Уходя, он все же аккуратно прикрыл за собою дверь.

Денисов поднялся.

— Встретимся за завтраком…

Сабодаш поправил лежавший перед ним на газетном листе нож. Обнаруженный рядом с трупом, длинный, с самовыбрасывающимся блестящим лезвием, нож следовало ближайшим поездом переслать Газимагомедовой.

— Договорились. Закончу протокол и приду.

В служебном купе Денисова уже ждали. Суркова успела освободить место у группового щита, там возился электромеханик. Вагон был венгерской постройки — на стене, примыкавшей к туалетной комнате, рядами белели изоляторы.

Шалимов стоял у окна.

— Пробки? — поинтересовался Денисов.

— Хотел сам исправить, да только время потерял. — На Шалимове были очки в тонкой металлической оправе, придававшие лицу вид сугубо канцелярский. — Остарел, что ли? Повреждения не нашел.

— И часто так со светом?

Электромеханик промолчал, ответил Шалимов:

— С этой двадцать восьмой секцией вечно беда. — Он снял очки, завернул в бархатную тряпочку.