Коренев задумался.

— Слушай, у Валета сын есть от первого брака — вроде правильный парень. А с отцом общается, с корешами его волей-неволей пересекается. Где слово услышит, где два, где телефонный разговор… Может, его попробовать?

Фомичев опустил голову и ничего не ответил.

— Ладно, я сам к нему подойду! — деловито сказал начальник отдела и черкнул что-то в своем потертом блокноте. — А ты подведи итог разработки.

Оперативник вздохнул.

— Кроме оперативной информации, ничего нет. Материалы для процессуальной реализации отсутствуют.

— А зачем же ты столько макулатуры собрал? — Коренев взял дело, страниц на триста, взвесил на ладони и тяжело шваркнул о стол. — Тут и наружное наблюдение, и аудиоконтроль, и негласное фотографирование… Сколько денег выброшено, сколько ресурсных затрат, и все псу под хвост? Чтобы знать, с кем он пьет и каких телок в баню возит?

Фомичев обиженно выпятил губу.

— Ну что вы, Филипп Михайлович, меня крайним делаете? Я разрабатываю активного члена Речпортовской ОПГ, собрал все, что мог, и представляю вам на утверждение. А уголовное дело возбуждать, расследовать да в суд направлять — это не моя компетенция. Я же не прокурор области! Кстати, если бы прокуратура захотела, то упаковала бы его как миленького, даже по моим материалам. Только время-то сейчас какое?

— Какое? — хмыкнул Коренев и снова придвинул дело к себе.

— Время невиноватых! — зло сказал майор. — Кого ни возьми — все чистые, как младенцы. Одного подставили, другому подбросили, третьего оклеветали… И у всех есть защитники! Притом непростые…

Начальник оперативного отдела Тиходонского РУБОПа подполковник Коренев, которого уголовный мир хорошо знал под прозвищем Лис, покрутил головой, наложил резолюцию и протянул ДОУ

— Ладно, Саша, не обижайся, это я так… Документируй дальше. А время — оно может и поменяться в любой момент. И тогда наши клиенты загремят туда, куда им положено…