- Как правило, эту чушь сочиняли те, кто оплачивал мои выступления, ответил после некоторого раздумья Хаукинз. - Но это, - быстро добавил он, вовсе не означает, что я не верил в то, что говорил! И продолжаю верить, черт побери!

- Ну, вы даете! - воскликнул Лин Шу, даже притопнув при этом ногой. - Да вы просто ненормальный, как и этот Лу Син со своими рычащими бумажными львами! А все, что могут подобные люди, так это играть в любовь с монгольскими овцами! Нет, генерал, вы невозможный человек!

Хаукинз смотрел на разгневанное лицо коммуниста и яркую коробку с петардами, которую тот держал в руке. Американец уже принял решение, и они оба знали об этом.

- Но я представляю собой и еще кое-что, - проговорил Хаукинз, приближаясь к Лин Шу. - Слышишь ты, косоглазый?!

- Нет-нет! Никакого насилия, вы, идиот... - закричал было китаец, но тут же умолк.

Схватив Лин Шу за лацкан пиджака и дернув его так, что тот потерял равновесие, Хаукинз ребром ладони ударил свою жертву под подбородок. Вице-префект министерства образования без чувств растянулся на полу. Генерал же выхватил из руки китайца коробку с петардами и, обежав столик с напитками, направился в спальню.

Слегка завернув край висевшего на окне одеяла, посмотрел, что творилось на заднем дворе. Двое стражей порядка, поставив карабины в сторону, беззаботно о чем-то беседовали. Дальше, за домом, начинался склон холма, по которому проходила окружавшая город дорога.

Опустив одеяло, Хаукинз поспешил в гостиную. Встав на четвереньки, добрался до входной двери. Затем поднялся на ноги и бесшумно приоткрыл ее. Футах в сорока от себя увидел двух прогуливавшихся милиционеров. Причем с той же беспечностью, что и их братья по оружию по ту сторону здания. Более того, внимание охранников было приковано к уходившей вниз по склону дороге, а не к дому.