- Боже упаси! Он всегда был самым хитроумным во всей деревне!

К креслу, в котором сидел папа, приблизился один из кардиналов и, почтительно кивнув головой, увенчанной митрой, сказал мягко:

- Пора, ваше высокопреосвященство. Народ ждет вас.

- Кто?.. Ах да, конечно... Сейчас, мой добрый друг! - Франциск всегда называл его так - своим "добрым другом".

Кардинал улыбнулся. Глаза его были полны обожания.

- Благодарю вас, ваше высокопреосвященство! - проговорил он и отошел.

А наместник Бога принялся напевать какой-то мотив. Через несколько секунд послышались и слова:

- О утро... плохое здоровье... а-ля-ля... тра-ля-ля, тра-ля-ля!..

- Что вы делаете?! - встревожился папский помощник, прибывший в Ватикан из Гарлема.

- Исполняю арию Рудольфе... О великий Пуччини!.. Я всякий раз пою, когда нервничаю, это мне помогает.

- Прекратите. Или уж, пойте лучше какой-нибудь григорианский псалом или литанию!

- Я не знаю ни того, ни другого... Кстати, ваш итальянский становится чище, но еще оставляет желать лучшего!

- Стараюсь, брат мой. Хотя с вами учиться не очень-то легко... Но хватит, нам пора! Идемте на балкон!

- Не тяните меня! Дайте вспомнить. Я поднимаю руку, затем опускаю ее и делаю крестное знамение справа налево...

- Слева направо! - сурово прошептал священник. - Вы не слушаете? Если мы намерены продолжать наше участие в этой клоунаде, то прошу вас запомнить, ради Бога, хотя бы основные положения!

- Я думал, что коль уж оказался тут, то должен не брать, а давать, или, говоря иначе, изменить все это.

- Не надо ничего выдумывать. И ведите себя как можно естественней.

- В таком случае я буду петь.

- Я не то имел в виду. Идемте же.

- Хорошо, хорошо! - проговорил папа, поднимаясь с кресла и благодушно улыбаясь всем присутствующим в зале. Затем снова повернулся к помощнику и едва слышно произнес: - Ну а что, если кто-нибудь вдруг спросит меня о том, кто он, сей Святой Януарий?