Монастырские служники сразу затихли, ожидая шутки, но дед смотрел на келаря невесело, почти сурово.

- Летят и летят, как от господа велено! - ответил келарь.

- То-то, как велено! Крылья раскинут, носы вперед, ну и летят! Верно, летят прямиком! И артель свою, ватагу, завсегда вожак ведет...

В трапезной стало совсем тихо, народ посматривал то на Мокия, то на молодого Рябова.

- И быть вожаком в ихнем деле - самому сильному, ловкому, смышленому, иначе вожак первым в океане-море от устатка повалится, - так говорю? Далече лететь из теплых краев, отче, к нам - на Колгуев, да на Моржовец, да на Вайгач, ох, далече. Суди теперь сам - куда обитель твоя нас посылает! Не в близкие места. На Новую Землю идти морского дела старателям, на Матку. Тебе отсюдова-то все видится близко, а мы знаем - не впервой туда парусом бегаем... Вожак ватаге надобен.

- Тебе и быть первым кормщиком, - осторожно ответил Агафоник. - Как хаживал - так и ныне пойдешь.

- Нет! - покрутил сивой головой Мокий. - Отходил я свое, отче.

И, оглядев застолье, дед громко, суровым голосом спросил:

- Люб ли вам, братцы, первым кормщиком Рябов Иван сын Савватеев?

Люди отвечали не торопясь, один за одним, спокойно, вначале старики, потом кто помоложе.

- Люб Иван Савватеич! - сказал рыбак Копылов.

- Хорош малый, люб! - кивнул черный, с острым взглядом кормщик Нил Лонгинов.

- Люб!

- Ставить кормщиком над ватагой!

- Люб нам Иван сын Савватеев!

- Отец его первым кормщиком ходил, нынче - ему...

- Пусть ответ говорит!

- По обычаю, как повелось!

- Как от дедов на Беломорье заведено!

Рябов встал с лавки, упершись могучими руками в стол, поклонился народу на три стороны, поблагодарил всех тех, с которыми не раз хаживал в море, сказал, что велика ему честь. Народ загудел, что просит честь принять. Рябов молча поворотился к деду Мокию, который с волнением ждал этой минуты. Много лет тому назад другой старый кормщик так же передавал артель молодому Мокию, как нынче дед Мокий будет передавать ее Рябову.