Суздальская знать, происходившая от одного корня с московской династией и сидевшая большими гнездами в коренных русских уездах, до опричнины располагала исключительно сильными позициями. К концу XVI в. численность суздальской знати неизбежно должна была сократиться вследствие опричного террора и земельных конфискаций, а также военных потерь и разорения обедневших княжат. Однако на фоне общего сокращения численности «двора» удельный вес суздальской знати на «дворовой» службе уменьшился не столь значительно, как могло показаться на первый взгляд. Надо учитывать также и то, что княжеский список 1552–1553 гг. на протяжении десятилетия пополнился многими именами.
К верхушке «государева двора» принадлежали удельные князья, проходившие службу по особым спискам. Как в середине, так и в конце века в списке удельных фигурировала знать преимущественно литовского происхождения, позже других появившаяся при московском дворе. При Избранной раде по удельному списку начинали служить князья Вельские и Мстиславские. Иван IV использовал этих знатных гедиминовичей, чтобы оттеснить от руководства Боярской думой коренную суздальскую знать, ближайшую родню правящей династии. При Федоре Мстиславские сохранили пост старших бояр думы, но подле них появились другие гедиминовичи — князья Трубецкие.
В середине XVI в. по удельному списку служили девять князей из рода Трубецких
Князья Воротынские и Одоевские начали карьеру как служилые князья в середине века. Все они в дальнейшем выслужили боярские чины. Однако последние бояре — М. И. Воротынский и Н. Р. Одоевский — после опричнины подверглись казни. Сыновья опальных наследовали чин служилых князей, но никто из них не получил при Федоре боярство.