А посудомоечная машина — это вообще прелесть: загружаешь грязную посуду, нажимаешь на кнопку и жди, когда все само вымоется. И это при том, что к Толику соседка раз в два дня приходит — генеральную уборку делать. Олимпии же остается только одно — завтрак и ужин Толику приготовить. Готовить она не то что любит, но получается у нее неплохо. Пока справляется… Надо бы уговорить Толика кухарку нанять. Денег у него много, пусть раскошеливается. Это же форменное безобразие — королеву заставлять работать.

— Да я бы с удовольствием! — блудно повела глазами Софи.

Кто бы сомневался.

— А у Толика твоего друзья есть? — с завистью во взгляде спросила она.

— Хоть отбавляй…

— Тоже при деньгах?

— Есть и такие, — кивнула Олимпия.

— А может, он меня с ними познакомит?

— Что, сразу со всеми?

— Ну, можно и так. А я там сама разберусь…

— Тебя саму разберут. По запчастям…

В кругах, в которых вращается Толик, котируются красотки фотомодельной внешности, чтобы ноги от ушей… А Софи не красавица. Ну мордашка смазливая, что есть, то есть. Но фигура неважная — сисястая, задастая, ноги, как у слонихи. С ней особо церемониться не будут. Могут и по кругу пустить, если под горячую руку попадется… Да что там Софи, и сама Олимпия могла под раздачу попасть. Тогда, в сауне, Толик всего лишь раздел ее на потеху дружкам, а ведь мог и на толпу бросить. Он же дурной, когда пьяный…

— Да пусть разбирают, — хихикнула Софи. — Лишь бы потом заново собрали…

— И ничего, если задницу с головой перепутают?

— А ты на меня жуть не нагоняй! Сама как сыр в масле…

Софи не договорила. Открылась входная дверь, и в квартиру вломился Толик. Пьяный, рожа красная, глаза шальные. Опять двадцать пять…

— И по какому поводу веселье? — с упреком спросила Олимпия.