Не знаю, читал ли он древнегреческого философа Платона, который еще в IV веке до н. э. изрек истину: «Из крайней степени свободы всегда возникает величайшее и жесточайшее рабство», но Гитлер для оккупированных народов СССР предусматривал именно крайнюю степень личной свободы: «И поэтому, властвуя над покоренными нами в восточных землях рейха народами, нужно руководствоваться одним основным принципом, а именно: предоставить простор тем, кто желает пользоваться индивидуальными свободами, избегать любых форм государственного контроля (получи, Миша, долгожданную свободу! — Ю.М.) и тем самым сделать все, чтобы эти народы находились на как можно более низком уровне культурного развития».

По планам Гитлера, немцы и покоренные русские, украинцы и другие народы должны были жить абсолютно раздельно, немцы — в особых изолированных колониях, т. е. так, как живут сегодня «новые русские» — в отдельных, хорошо охраняемых районах. Так что для покоренных народов свобода планировалась наиполнейшая: говори что хочешь, пиши что хочешь, хоть на голове стой, но только, правда, против колонизаторов не выступай. Ну так ведь Жванецкий и не выступает. Гитлер очень тонко понимал людей типа Жванецкого: «Ибо чем примитивнее люди, тем больше воспринимают любое ограничение своей свободы как насилие над собой», — утверждал он.

Не буду цитировать, просто перечислю, чем Гитлер хотел одарить наших отцов — на радость Жванецкому. В армии служить не надо, даже альтернативной службы нести не надо (служба только для немцев): «Но самое глупое, что можно сделать на оккупированных территориях, — это выдать покоренным народам оружие, — тут у Гитлера и тени сомнений не было. — Необходимо, чтобы спокойствие и порядок на всем оккупированном русском пространстве обеспечивали только наши собственные войска». В школу ходить не надо: «Ни один учитель не должен приходить к ним и тащить в школу их детей». Церкви, секты — любые; улицы, дома можно не убирать; прививки можно не делать, можно даже не лечиться. «Но нужно действовать осторожно, чтобы эта наша тенденция не бросалась в глаза.