Фактически с самого возвращения несколько лет назад из Федеративной Республики Югославии, где она служила консулом. Теперь просто конторская служащая министерства. Югославия, как известно, распалась, и приблизительно в то же время карьера, похоже, заглохла. Красноречивая параллель. Несмотря на повторные запросы, ей не предлагается никаких долгосрочных зарубежных постов, кроме кратких командировок на две-три недели, чтобы заткнуть дыры, заменить заболевших или пополнить ряды в экстренном случае. Сначала она возражала, громко протестовала, понимая, что есть какая-то причина для подобного с ней обращения, о которой она никогда не узнает. Где-то перешла кому-то дорогу или приобрела ненадежную репутацию благодаря независимости, встревожившей большое начальство. Однако теперь положение дел изменилось. Она уже не чувствует необходимости «бежать из страны», по выражению Алана Маркби, который именно так трактует ее стремление работать за границей. Не хочет, чтобы она уезжала. Мередит про себя улыбнулась и обратилась к Тоби:

— А я не против службы в Лондоне. Летом замуж выйду.

Он театрально отпрянул, воздев обе руки ладонями вперед.

— Неужели за того самого копа, которого вы столько лет за нос водили?

— Его зовут Алан, — сердито напомнила Мередит. — О чем вам отлично известно. И за нос я его не водила.

Полли тихо хихикала в другом конце кабинета. Краткий всплеск раздражения улегся. Нечего ершиться из-за слов и поступков коллеги. Тоби есть Тоби, а сегодня, слава богу, начало пасхальных каникул.

— Значит, у меня не осталось никакой надежды? — мелодраматично вздохнул он.

Полли фыркнула.

— Никогда и не было, — указала Мередит. — Но я рада вас видеть.

— Я не мог прийти в контору и не повидаться с вами. — Тоби оперся руками о стол и наклонился к ней. — Подумал, если не слишком торопитесь очутиться в объятиях мистера Плода,

— Не позволю, если будете обзывать его мистером Плодом.