Чего стоит, например, обещание не отпускать цены на энергоносители до зимы и буквально через два дня после этого обещания — резкое их повышение? Казалось бы, зачем? Ведь никто и не ждал, что цены останутся прежними! Элементарный здравый смысл требует «фигуры умолчания» в этом вопросе. Но нет! Последовал грубый политический «ляп», смысл которого всего-навсего в том, что необходимо было решить некую локальную задачу в сфере аппаратных игр, то есть там где по-прежнему сосредоточено все внимание самого Б. Н. и президентской команды. И в угоду этому приносится главный компонент власти — авторитет в массах, их доверие к легитимной российской власти, которая растабуируется самим ее высшим носителем.
Это происходит не в первый раз. В самом деле, давайте перечислим основные потери Бориса Ельцина. И подсчитал, во, что они ему обошлись.
Имея в сентябре-октябре 1991 года невероятно высокий рейтинг (безусловно, более 70), он терял последовательно и не только там, где это было предусмотрено его аналитиками (принятие непопулярных решений плюс неизбежный эффект привыкания давали планируемое падение до 40–50 к октябрю 1992 г.), но и там, где это объяснялось только «медвежьими услугами» так называемых друзей Б. Н. Что стоит поездка в Карабах, например? Зачем это тогда ему было нужно? А если ему это было не нужно, то кто побудил его к этому шагу? Безусловно те, кто хотел снизить его популярность. И это были отнюдь не «враги», а «друзья», конкретно президентский советник, госпожа Старовойтова.
Не успел этот инцидент уйти в прошлое — и пожалуйста — чеченский конфликт! Шли аппаратные игры против Руцкого.
Кому-то казалось казалось невероятно важным «подставить его». Но в результате, как-то походя, зачем-то «подставили» всю российскую власть. Произошло растабуирование этой новой и к тому времени еще авторитетной российской власти, сравнимое по своим масштабам с тем растабуированием, которое сознательно осуществлял Горбачев в Сумгаите. Фергане и прочих «горячих точках» по отношению к власти союзного центра, в том числе и своей собственной. Странное упорство, странная тяга к самоуничтожению.