Но там, где мы привыкли видеть мыс имени английского наследного принца, на английском издании карты Миллера четкими (правда, не русскими, а английскими же) буквами написано: «Coast Discovered by surveyor Gvozdev in 1730», то есть: «Берег, открытый геодезистом Гвоздевым в 1730».

А в тексте обзора Миллера прямо сообщалось: «Ведомо, что геодезист Гвоздев в 1730 году между 65-м и 66-м градусами северной широты в малом расстоянии от Чукоцкой земли был на берегу чужестранной земли да нашел там людей».

Собственно, со времен Беринга, Чирикова, Гвоздева и начало входить в употребление понятие «Русская Америка».

Миллер был несколько неточен лишь в дате. Но координаты были указаны точно. Кук в своем дневнике 9 августа пометил: «Мыс, который я назвал мысом Принца Уэльского, весьма примечателен тем, что он является западной оконечностью всей до сих пор известной части Америки. Он лежит в широте 65° 46 N и в долготе 191° 45 О».

Но англичанин видел эту землю в августе 1778 года. А русские — в августе 1732 года. При этом Кук книгу с картой Миллера (собственно — Гвоздева) имел.

Не кичливы мы, не заносчивы. Это — хорошо. Но вот еще бы нам простоты поменьше. Той, что, может быть, и не хуже воровства, но очень уж способствует чужому воровству у нас.

Воровству приоритетов, трудов, славы.

А в конечном счете и земель.

И — судьбы…

Хорошо, нашелся честный немец Петр Симон Паллас, вступившийся за честь своей второй родины, который в 1781 году прямо и публично заявил, что Кук грубо нарушил научную этику и наименовал оконечность Американского материка неправомерно. Что ж, как видим, своего рода борьба с низкопоклонством перед Западом началась в России далеко не в сороковые годы двадцатого века.

Паллас возмутился, конечно, законно. Да уж поздно было… Да и черта ли нам в том названии, если через сто лет мы не приоритет потеряли, а и саму Русскую Америку.