Но тут в мои первоначальные планы властно вторгся сам материал — ошеломляюще новый (уверен — не только для меня) и первоклассно значительный. Как и в случае с «европейской» историей отношений России и Германии, я с удивлением обнаружил, что и тихоокеанскую историю отношений России и внешнего мира мы «знаем» лишь в кавычках, на самом деле ее не зная…

Увы, и тут пришлось убедиться, что, знакомясь с ней по испытанным учебникам и классическим монографиям, чаще всего приходится иметь дело с клише, а не с реконструкцией событий и ситуаций.

Приходится убеждаться и в злостной современной системной фальсификации сути тех давних процессов, причем порой — в фальсификации, прикрытой «академической» тогой.

Я был просто-таки обескуражен, когда, исследуя «дальневосточную» историю России, понял, что не только с Германией нас, русских, стравили на ровном, что называется, месте, но и с японцами нам устроили «развод» по той же, собственно, схеме, что и с немцами.

И сделано было это в тех же целях, что и в Европе, и в интересах тех же самых сил и даже — теми же фигурами, наиболее гнусной из которых представляется мне граф «Полусахалинский» Витте… Этот гороподобный исторический прощелыга с тонким голосом сумел поссорить нас с немцами, сохранив при этом у историков репутацию германофила.

И он же — взрезав «саблей» КВЖД (Китайско-Восточной железной дороги) долгосрочные российско-японские отношения — изловчился выставить себя в глазах потомства «миротворцем», обеспечившим России мир с Японией.

При более внимательном рассмотрении оказалось также, что те или иные повороты в русско-японских отношениях не могут быть верно поняты, если мы не будем брать в расчет ту ненависть и злобу, которую вызывал у Золотой Элиты мира факт выхода России к Тихому океану и масштабного перехода через него на Американский материк.

НАШЕ движение к Тихому океану было не просто походом за «мягкой рухлядью» — сибирским мехом, а потом — за мехом морских бобров и котиков. Это было великое движение нации, о котором мы сегодня чаще всего вспоминаем по именам Хабарова и Дежнева, но которое на самом деле освящено сотнями славных русских имен как в допетровскую, так и в петровскую и послепетровскую эпоху, в эпоху Екатерины Второй и позднее…