С другой стороны, в языке присутствует явное представление о знании, которое дает пес. Имеется в виду выражение собаку съесть, которое Успенский разбирает довольно подробно. В данном случае нам интересно само представление о том, что жертвоприношение пса [видимо, его живым бросали в кипящий котел — см. стр. 108-109, но применялись и другие формы умерщвления, в частности удавление (повешение) и заклание — см. там же, а так же стр. 104-107] дает магическую мудрость. Это явно угождение мудрому Хую.

6. Теперь можно реконструировать исходную мифологему, или «основной миф» матерного мировоззрения, неявно присутствующего в нашем сознании. Это миф о вечной магической борьбе Хуя и Пиздеца за обладание Матерью Землей. Пиздец наступает на Земле, но Земля в конце концов его уничтожает. Пес совокупляется с Землей и пожирается ею.

Сам момент соединения Земли и Пса описывается как нечто ужасное. Земля стонет и кричит от боли (ср. упомянутые и непроинтерпретированные у Успенского представления о том, что Мать-Земля страдает и содрогается даже при произнесении матерного слова), горит (см. там же), живые существа и люди гибнут. В конце концов зубастое влагалище Земли, vagina dentata, разрывает на части Пса. Но, зачав от него, она вынуждена родить его потомка — то есть его же самого. (Пиздец есть русский Дионис — умирающий и воскресающий бог.) Какое-то время он мужает, питаясь людишками и причиняя беды. Наконец, он снова наступает везде — то есть посягает на свою мать, и все повторяется.

Интересным коррелятом к вышесказанному являются изыскания Г. Гачева в области «русского Эроса» [см. Г. Гачев, Русский Эрос, М., 1994], особенно о «черном чужеземце», периодически насилующем Русь, причем само это насилие всегда описывается как бедствие — и, с другой стороны, о Земле-Пизде, в конце концов загрызающей мучителя. К «русской эротике» все это отношения не имеет — зато имеет прямое отношение к основному мифу.