Собака немного поводила по ней носом и как-то презрительно-смешно отвернулась, стала исследовать комнату. Сначала она делала это, казалось, совершенно равнодушно. Потом вдруг резко остановилась, зарычала, круто развернулась и, почти тыкаясь мордой в пол, направилась к выходу.

Яна схватила любимицу за поводок и быстрым шагом двинулась за ней.

– Будь тут, – на ходу приказал жене Саша, почти бегом бросившись вслед за Милославской.

Марина испуганно затрясла головой, не желая соглашаться со словами мужа и косясь на покойницу, но когда тот прикрикнул на нее, промычала:

– Му-гу.

Оказавшись за калиткой, Яне и Федотову пришлось бежать, чтобы успевать за собакой: она более чем уверенно двигалась вперед – сначала по траве, а миновав метров триста, вышла на тропку. Тропка вела в сторону, противоположную деревне.

– Куда… куда ведет эта дорога? – запыхавшись, спросила Милославская Сашу.

– К-кажется, к реке, – утирая со лба пот, ответил тот.

Джемма двигалась все увереннее и все быстрее. Приятели еле поспевали за ней. Яна боялась резко притормозить собаку, опасаясь, что та вдруг может потерять след.

Овчарка вдруг снова свернула с дорожки и направилась в сторону, раздвигая мордой высокую траву. Пружинящие ветки, в том числе и крапива, больно хлестали Милославскую по рукам, но ей было не того, чтобы прислушиваться к собственным ощущениям.

– Давай, милая, давай, – приговаривала она, глядя на собаку.

Яна встала на цыпочки и глянула немного впереди Джеммы.

– Трава примята, – бросила она Саше.

– Значит, верно идем, – взволнованно заключил тот.

Минуты через две ходьбы потянуло влагой.

– Пруд? – спросила Милославская, оборачиваясь на Федотова.

– Здесь только речка, – ответил он и стал осматриваться по сторонам, приостановившись. – Точно! Вон она, вода! – крикнул он и стал догонять Яну.

Высокая трава постепенно перешла в какую-то стелющуюся, а степь сменил нечастый ивняк, сквозь ветви которого поблескивала река.