То удивительно быстрое возрождение, которое переживает Русская Православная Церковь после своего освобождения из под опеки советского государства показывает, что и спустя многие десятилетия после революции 1917 года она не являлась отмирающим, безжизненным и обреченным на исчезновение рудиментом старого порядка в новом советском обществе, на что рассчитывали вожди большевиков после революции. Пережив все испытания, она сохранила огромный духовный потенциал и моральный авторитет в казалось бы атеистическом советском обществе, без чего невозможным был бы тот подъем, который переживает церковная жизнь в нашей стране в нынешнюю полную трудностей эпоху.
Но как удалось православной церкви выжить тогда, когда все прочие институты старого общества ушли в небытие, когда борьба с религией почти официально провозглашалась новым государством как одна из основных целей? Какие меры предпринимало это государство по отношению к Православной Церкви и как Церковь отвечала на них? На эти вопросы я и попытаюсь ответить в данном докладе.
Не беря на себя смелость рассматривать всю долгую историю взаимоотношений Православной Церкви и советского государства, я решил ограничиться периодом с 1917 по 1927 годы, то есть от революции до так называемой «Декларации митрополита Сергия» и легализации патриаршего Синода, что стало первым шагом на пути к нормализации отношений между Церковью и государством, которая произошла, однако, значительно позже — в 1943 году, в тяжелейших условиях Отечественной Войны.
ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ
До совсем недавнего времени при написании работы на данную тему автору пришлось бы столкнуться с огромными трудностями, так как взаимоотношения государства с религиозными объединениями долгое время оставались одним из самых крупных «белых пятен» нашей новейшей истории. Историки практически не имели доступа ко многим важнейшим документам и им приходилось довольствоваться лишь материалами официального и открытого характера. Показательно, например, что несмотря на всю тщательность, с которой у нас готовились собрания сочинений В.И. Ленина, его важнейшее письмо к Молотову и ко всему Политбюро от 19 марта 1922 года по поводу изъятия церковных ценностей не вошло ни в одно из них.