Когда полиция откланялась, солнце было уже довольно высоко. Лоррэн спросила:

— Что мы будем теперь делать, мистер Хейджи?

— Я лично собираюсь умыться и причесаться. И тебе рекомендую. После этого я бы съел что-нибудь вроде пончика, а ты — что захочешь. Но перед тем, как умыться или позавтракать, дай мне, пожалуйста, образцы почерка Ричи. Хоть подписанный им счет из бакалеи, хоть заявку на участие в матче «пони-поло». Все равно. Но только чтобы фамилия была написана разборчиво.

Умывшись и сняв щетину старой бритвой мистера Моргана, я почувствовал себя несколько лучше, А когда стал сравнивать образцы почерка — Лоррэн вручила мне целую кипу бумаг, — стало совсем хорошо. Адрес на стреляющей бандероли и нежная надпись на обороте старой фотографии, несомненно, были сделаны одной и той же рукой. Взглянув в лицо Лоррэн, я понял, что для нее это — факт неоспоримый.

— Ну, а теперь что мы будем делать? — спросила она.

— А теперь нанесем родственный визит.

Однако она попросила дать ей собраться — с мыслями и вообще. Лишние полчаса роли не играли, тем более, что она, перед тем как исчезнуть в дверях спальни, поставила передо мной бутылку джина и бокал. Я был совершенно ублаготворен и опасался даже, что она соберется слишком быстро — но тут уж ничего не попишешь: не так живи, как хочется...

Когда она вошла, я поднялся ей навстречу, одновременно завинчивая пробку «Джилби».

— Ты — без оружия? — спросила она.

— Без, — ответил я. — Зачем оно мне? Я — мирный человек.

— Конечно, — согласилась она. — И все-таки, на всякий случай, возьми-ка, — и протянула мне — как полагается, рукоятью вперед — револьвер 38-го калибра. Тоже, наверно, папин.