Кроме того, в пределах Восточно-Еропейской равнины ситуация усугублялась недостатком плодородных почв. Стремление завладеть более плодородными землями было одной из причин движения на юг и восток. Этим объясняется большой размер нашей страны. Экстенсивный характер земледельческого производства и объективная невозможность его интенсификации привели к тому, что основная историческая территория Русского государства, на взгляд стороннего наблюдателя малонаселённая, не выдерживала увеличения плотности населения. Отсюда постоянная, существовавшая веками, необходимость оттока населения на новые территории в поисках более пригодных пашенных угодий, более благоприятных для земледелия климатических условий и т. д.

Вот объективное свидетельство прусского агронома Августа Гакстхаузена (August von Haxthausea), побывавшего в России в 1840-х годах. Он сравнивал доход, приносимый двумя хозяйствами (размером в 1000 га пашни и луга каждое), одно из которых находится на Рейне, а другое — в Верхнем Поволжье. Согласно расчётам Гакстхаузена, на немецкой ферме такого размера должно быть постоянно занято 8 крестьян и 6 крестьянок; кроме того, требуется 1 500 человеко-дней сезонного наёмного труда и четыре упряжки лошадей. Все расходы по ведению хозяйства на ней составят 3 500 талеров. При расчётном общем доходе в 8 500 талеров ферма будет приносить 5 000 талеров чистой прибыли ежегодно. В России же более короткий период полевых работ, что требует большей концентрации рабочей силы, и для выполнения той же работы понадобятся 14 крестьян и 10 крестьянок, 2 100 человеко-дней наёмного труда и семь упряжек. Соответствующие расходы снизят чистую прибыль почти вдвое, до 2 600 талеров.