– Возможно, мне пора в отставку – ведь я не знал, с кем имею дело, – сказал я Мэйсу. – Думал, обычный бездельник.

Мэйс расхохотался.

– В отставку. Бездельник. – Снова загрохотали пивные бочонки. Похоже, ему казалось, будет очень смешно, если Джордж меня пристрелит. – Что ты здесь делаешь, Скотт?

– Отдыхаю. Пока что. Стараюсь принимать жизнь такой, как она есть.

– Вот и Джордж делает то же самое. – Мэйс так громко расхохотался собственной шутке, что все головы повернулись в нашу сторону. Разумеется, смешней этого не было ничего на свете. Но так, конечно, думал он один. – Ты знаешь, Скотт, чем он зарабатывает себе на жизнь, а? – поинтересовался Мэйс.

– Да. Смертями. Смертями других. А ты, Мэйс? Я хотел спросить, что ты здесь делаешь? И все эти субъекты? Он оборвал смех.

– Послушайся моего совета, Скотт. Никогда не спрашивай. Все отдыхают. Спрашивать вредно для здоровья.

– Понимаю.

Я решил замять эту тему, но меня буквально изводило любопытство. Мы перекинулись еще несколькими фразами, потом Мэйс повел плечами.

– Мне пора, Скотт. Ты мне нравишься, поэтому сделаю все возможное. – Он снова повел плечами. – Но я всего лишь маленький винтик.

Он развернулся и отбыл.

Маленький винтик, а? Насколько мне было известно, он был большим винтиком. Я занял свое место возле Глории и сказал:

– Голубушка, сдается мне, что тебе от меня не будет никакого проку. Так что рассчитывай только на себя. Но я на твоей стороне. Одним словом, двое против всего мира.

Я задумался. Исходя из того, какой оборот принимало дело, мне очень могла потребоваться девушка с такими очевидными связями, как Глория.

– Ну, так какие у тебя проблемы? А прежде всего: как тебя угораздило связаться с Мэдисоном?

Глория завела руку за спину, и полоска материи на ее груди весело затрепетала. И стала рассказывать. Это случилось два с лишним месяца тому назад.