Психологическое давление легче было оказывать в одиночной камере. Поэтому я предпочёл присоединиться к другим заключённым.

Меня провели к лифту и доставили на седьмой этаж.

– Сними одежду, – приказал охранник. Он был большой и чернокожий. Большинство охранников в тюрьме были чернокожими. Причиной этого была, как я узнал, низкая зарплата. Он швырнул мешок на пол.

– Сюда, – сказал он, указывая на мешок. Я разделся и уложил свою одежду в мешок. – Открой рот. Подними язык. – Он снова посмотрел. – Покажи свои руки… левую. – Он посмотрел на мою левую ладонь. – Правую… – Он вгляделся с близкого расстояния в мою правую ладонь. – Подними яйца. – Я приподнял мошонку. Он вгляделся под неё. – Повернись кругом… Покажи левую ступню… Покажи правую ступню. Наклонись вперёд. Раздвинь ягодицы. – Он дал мне трусы, носки, оранжевые штаны в обтяжку с эластичным поясом, оранжевую фуфайку и пару очень тонких парусиновых спортивных туфель на резиновой подошве.

Моим новым домом был блок камер 7-S в Лос-Анджелесском ГЦСС. Блок 7-S состоял из 60 камер, по два обитателя в каждой камере. Через коридор от блока 7-S находился блок 7-N, который представлял собой зеркальное отражение блока 7-S. Блок камер имеет три уровня. На входе в блок 7-S на правой стороне расположен стол, за которым всегда сидит охранник. Напротив стола охранника находится общая зона со столами и скамьями. За этой общей зоной, налево, находится небольшой двор с баскетбольным кольцом. Стальная сетка, натянутая поверх двора, пропускает немного естественного света. Общая зона с охранником находится посередине между нижней и верхней зонами, с тридцатью камерами в каждой. Камеры расположены полукругом, что делает их видимыми от стола охранника. Когда я в тот вечер прибыл в блок 7-S, заключённые уже были заперты в своих камерах на ночь.