Били его мужики долго, пока не устали от этой трудной работы.

– Ладно, будя с него, – махнул рукой самый старательный, пнув напоследок лежащего, и скривился: – Надо было сапоги обуть, в лаптях все ноги об железа обил.

– Будя, так будя, – согласился рыжий, прибежавший «на подмогу». – А за что мы его?

– Калачи у торговца Прова разбрасывал, – охотно пояснил «старательный».

– Я так и думал, что за дело, – удовлетворенно кивнул рыжий.

Мужики дружно натянули на головы шапки, аккуратно заложенные за кушаки, перекрестились на храм: «прости Господи», собрались расходиться. Юродивый стрельнул смышленым хитрым глазом из-под растопыренных пальцев, покряхтел и стал вставать. Осмотрел сам себя – вроде цел. Встал на колени, спиной к храму, и, широким взмахом осеняя себя крестным знамением, начал истово бить поклоны в сторону Москва-реки.

– Гляди-ка, что выделывает! – воскликнул один из его «учителей», оглянувшись, и закричал юродивому: – Ты что же это творишь-безобразишь?! Где такое видано, к храму задом обернуться, на воду креститься?!

– На воду креститься не грех, мы все водой крещены, не могу же я на собственную могилку креститься? – отозвался юродивый.

– Тьфу на тебя! – возмутился рыжий, крестясь на купола. – Где ты здесь могилку увидел?

– Я всегда надолго вперед вижу, – захихикал юродивый. – То, что я сегодня вижу, еще нескоро случится.

– Темно говорит, непонятно. Обидное, наверное? Побить, что ли, еще малость? – прищурился мужик.

– Да ладно, пойдем, оставь его – юродивые всегда темно говорят. Пойдем, Пров за услугу калачей даст.