Был сентябрь 1830 года. Изыльметьев числился уже в гардемаринской роте, после окончания основного курса Морского корпуса. Кадеты корпуса принесли жалобу начальству на плохую пищу. Жалобу оставили без внимания, и более того - рацион с каждым днем стал уменьшаться, словно будущих мореходов приучали к голодному режиму. Однажды воспитанники старших классов встретили в столовой своего унтер-офицера топотом ног и отказались от обеда. Изыльметьев стоял у окна, рядом со своим другом по корпусу гардемарином Большовым, когда позеленевший от злости унтер с выпученными глазами и вздыбленными, точно медными усами промчался по столовой донести о происшествии начальству.
На следующий день кадетов собрали в общий зал. Опустив седую голову, торопливо пересек зал начальник корпуса Крузенштерн. Дробно бил барабан за стеной, и казалось, что седовласый моряк, имя которого было известно всему миру, проходит сквозь строй кадетов, навстречу позору и казни. Мог ли он рассчитывать на снисхождение императора, если брат Николая, великий князь Михаил Павлович, не постеснялся сказать однажды на смотру сбившемуся с ноги Крузенштерну - нарочито издевательски: "Странно! Крузенштерн кругом света обошел, а вокруг манежа не умеет!"
Едва кадеты успели построиться, как в дверях показался Николай. Чеканя шаг, он двинулся прямо к гардемаринской роте.
"Унтер вернулся! - мелькнула озорная мысль у Изыльметьева. - Наш глазастый унтер с пучком розог в руке!"
Царь вплотную подошел к шеренге и впился водянистыми глазами в лица ближайших к нему кадетов.
- Подлецы! - закричал он, раздувая ноздри.
Шеренги замерли, затаив дыхание.
- Бунтовать вздумали?! - Николай только входил в раж и скандировал каждый слог. - Я вас научу повиновению! Я напомню вам разницу между Петербургом и мятежным Парижем! Или пример парижской черни вскружил вам дурацкие головы? Отечество печется о вас, а вы отплачиваете мне бунтами, заговором, якобинством! - Рука Николая поднялась, словно для удара, но стоявшие в первом ряду не шевельнулись. - Немедля выдать зачинщиков! - в исступлении затопал он ногами. - Не то всех в солдаты! Кто зачинщики?