Похоже, эта у него уже вторая за последний месяц, невольно отметил Латур и тут же пожалел о том, что судит старого человека. В конце концов, Белуш без малого тридцать лет был самым честным и неподкупным человеком из всех, кого он знал. Так какое он имеет право порицать его за то, что теперь, под старость, Белуш утонул в этой залитой неоновым светом клоаке, насквозь пропахшей жирным запахом нефти, и вынырнул с карманами, битком набитыми стодолларовыми бумажками?! Разве для него было тайной, что любой бутлегер, которому пришла бы в голову мысль подзаработать в Френч-Байю, должен был непременно умаслить шерифа, без письменного согласия или хотя бы одобрения которого здесь не делалось ничего?

Неподалеку, сидя за столиком в полном одиночестве, обедал Джин Эверт.

Почувствовав на себе взгляд Латура, он поднял голову и приветливо кивнул. Адвокат, к тому же преуспевающий землевладелец, он тоже был одним из старожилов, над которыми, похоже, время не властно. Иной раз Латуру казалось, что Джин вряд ли вообще заметил бы разразившуюся в городе нефтяную лихорадку, не сделай она его еще богаче.

Откровенно говоря, Латур завидовал ему. С одной стороны, Эверт был преуспевающим адвокатом. Он добился немалых успехов как раз на том поприще, о котором тайно мечтал Латур; с другой стороны, этот пожилой человек, можно сказать, был тем, о ком мечтала Ольга и кого надеялась встретить в Латуре… тем, кем он мог бы стать, если бы скважина, которую пробурили на его земле, не оказалась на поверку просто обычной дыркой.

Покончив с едой, Эверт подошел к его столику:

— Рад вас видеть, Энди. Не возражаете, если я выпью с вами кофе?

— Разумеется, нет.

— Как Ольга?

— Чудесно.

— Слышал, что к вам приехал погостить ее брат… проездом из Сингапура, не так ли?

— Да, вы не ошиблись. Он у нас уже почти месяц.

— Замечательно!