К востоку, северу и западу от земель вольных донских казаков стояли государевы сторужи (посты), по Дикому полю ездили станицы (тогда так именовались патрули) государевых служилых людей. Это была система раннего обнаружения татарских набегов, благодаря этим мерам увеличивалась безопасность и казачьих земель.

Среди государевых служилых людей весомую долю составляли тоже казаки, только не вольные, а «служилые про прибору». Их верстали из вольных казаков, из крестьян, из посадских. Наделяли землей на общинном праве, иногда на индивидуальном поместном. Впрочем, помещики на окраинах, что казаки, что неказаки, жили кучно, имели общие выпасы, сенокосы, а, кормящих крестьян, как правило, не имели. Так появлялись, например, атаманские деревни. (Назваться атаманом при верстании на государеву службу мог каждый желающий, поди проверь.) Впоследствии, в 18 в., подобные помещики в благородное дворянское сословие не попали, а были перечислены в сословие однодворцев, кои относились к государственным крестьянам.

В Сибири как такового вольного казачества не было, её прошли вдоль и поперек казаки служилые, достаточно вспомнить устюжан Дежнева и Атласова. На Тереке вольное казачество, по большей части, входило в Терское казачье войско на государевой службе.

Да, произошло со временем огосударствление казачьей жизни и все казаки стали служилыми. А разве могло быть иначе? За 18–19 вв. на планете почти не осталось мест, куда бы не пришли государственные институты: все локальные общины приняли верховную власть того или иного государства. Чаще всего вместе с государством приходил капитал, взламывал натуральное и мелкотоварное хозяйство, сгонял общинников с земли.