Люди не врали. В Шанхае, где началась карьера Кро, он был мальчиком на побегушках и готовил чай для сотрудников редакции. Со временем он дорос до редактора отдела городской хроники единственного англоязычного журнала, издававшегося в этом портовом городе. Затем он писал репортажи о том, как коммунисты воюют против Чан Кайши, и Чан Кайши – против японцев, и как американцы воюют практически против всех. Благодаря Кро здешние журналисты чувствовали дыхание истории там, где не существовало истории и исторических корней. Манера речи, которая могла вывести из себя даже самых терпеливых, была пережитком, сохранившимся у австралийца с тридцатых годов нынешнего века, когда большинство работавших в странах Востока журналистов были австралийцами. По каким-то непонятным причинам в жаргоне, на котором они изъяснялись между собой, использовались церковные обороты.

Благодаря старине Кро Люку наконец удалось высказаться:

– Господа! Карлик, чертов поляк, не хватай меня за ногу! Господа! – На мгновение Люк замолчал, чтобы промокнуть носовым платком разбитую губу. – Дом, известный под названием Хай Хейвен («Высокая гавань» ( а н г л.)), выставлен на продажу, а его святейшество Тафти Тесинджер оттуда упорхнул.

Ничего особенного за этим не последовало, да ничего такого и не ожидалось – журналисты не склонны к бурному выражению чувств.

– Хай Хейвен, – громогласно повторил Люк, – теперь может купить каждый. Мистер Джейк Чиу, предприниматель, пользующийся большой известностью и уважением, занимающийся операциями с недвижимостью, более знакомый вам как мой частенько гневающийся домохозяин, получил поручение от величественнейшего правительства Ее Величества продать Хай Хейвен. То есть найти ему нового владельца… Отпусти меня, сукин сын! Поляк, я серьезно говорю – убью на месте!

Карлик наконец стянул Люка со стола. Благодаря ловкому прыжку тому удалось развернуться в воздухе и приземлиться без серьезных травм.