Мистер Сноумэн прикусил зубами свою золотую ручку:

- Видите ли, здесь я пасую. Верхний предел суммы мне известен, но это секрет моего клиента, - он сделал паузу и задумался. - Скажем, если ее отдадут меньше, чем за 100 тысяч фунтов стерлингов, мы будем очень удивлены.

- Понятно, - сказал Бонд. - Теперь, как мне попасть в аукционный зал?

Мистер Сноумэн раскрыл элегантный кейс из крокодиловой кожи, вынул два пригласительных билета и протянул один Бонду:

- Я его приготовил для жены. Ничего, раздобуду в аукционном зале другой. Ваше место - Б5, расположено очень удобно, в центре зала, напротив аукциониста.

Бонд взял приглашение, на котором было написано:

"Сотбис" и К

Проводятся торги

Предметы из собрания изящных драгоценностей,

а также

Единственное в своем роде произведение искусства

Фаберже.

Достояние леди.

Билет дает право на вход одному лицу в главный аукционный зал.

Состоятся 20 июня ровно в 9 часов 30 минут вечера.

Вход со стороны улицы Святого Георгия.

- Это не прежний парадный вход в стиле георгианской эпохи со стороны Бонд-стрит, - разъяснил мистер Сноумэн. - У них теперь над бывшим запасным входом сооружен навес, перед дверьми расстелен красный ковер, - все сделано после того, как Бонд-стрит объявили улицей с односторонним движением. А теперь, - поднялся он со стула, - не хотели бы вы ознакомиться с некоторыми произведениями Фаберже? Здесь у нас есть кое-что из того, что мой отец выкупил у Кремля в 1927 году. Вы, по крайней мере, будете иметь представление, из-за чего разгорелся весь этот сыр- бор, хотя, конечно, "Изумрудная сфера" несравненно великолепнее всего того, что я могу показать из работ Фаберже, за исключением императорских пасхальных яиц.

Джеймс Бонд покинул эту сказочную пещеру Аладдина, ослепленный блеском бриллиантов, мерцанием разноцветного золота, сиянием полупрозрачных изделий из эмали и финифти. Выйдя на Риджент-стрит, он направился к Уайт-холлу, где провел остаток дня в однообразных серых учреждениях, планируя и тщательно подготавливая мероприятия по идентификации и фотографированию человека в переполненном зале, у которого еще не было лица и имени, но который несомненно являлся главным советским шпионом в Лондоне.