- Нет, ты об'яви всем, кто навещал-то тебя? - кричит ему черный, весь в кудрях, черноусый человек, кудри с проседью, лицо пьяно, похоже на мопса, и в ухе серьга. Я принял его за румына, но он оказался чистокровным евреем - Исаем Аронычем. Он - когда-то богатый купец с соседней большой станции. Его в прах разорила революция, все было разбито в щепы и разграблено. А семейство восемь человек детей.
- Кто навещал тебе в тюрьма? - кричит он с акцентом и, прищурив левый глаз, замысловато трясет головой.
- Ты, Исай Ароныч, ты, - отвечает торговец. - Спасибо, брат. - И, обращаясь ко всем, тычет в него пальцем. - Братцы! Вот самый этот еврейской породы человек, еврей...
- Жид!.. - перебивает Исай Ароныч. - Пархатый жид...
- Этот самый пархатый жид, а дороже он мне родного.
- А-а-! - победно кричит еврей. - А сын тебе навещал?
- Навещал. Старший который. Спасибо, был разок.
- Пускай себе будет так. Зачем благодарить? Это его обязанность. Это долг, - его палец летит вверх. - Долг!.. - и безнадежно: - ни черта вы, мужики, не понимаете.
- А больше никто. Ты один в Питер приехал, пропитанья мне привез...
- А-а-а...
Торговец говорит мне:
- Когда Исайка голодал с семьей, я помогал ему, а то сдох бы. Хороший жид, верный.
Напротив меня латыш-мельник. Борода четырехугольная, рыжая и щеки - два красных под глазом кулака.
- Дорого, Мартын, за помол дерешь.
- Какой дерешь! Никогда моя не дерешь. Что надо, - возмущается тот.
- Дорого... Скинь.
- А мельниц наладить дорого, дешево? Скольки труда, уметь нада, вот тут, головам иметь. Ха-ха-ха.
- Пей, Мартын, не слушай, пей. - Пьяная рука расплескивает самогонку на тарелку латыша.
- Зачем селедка поливайт? В рот нада!
- Стой! - хозяин чиркнул зажигалку и к тарелке. Самогонка синим огнем пых! - затрещала у мельника борода.