Коминтерн распустили. Вместо того, чтобы расстрелять Голдмана, люди из МВД проявили гуманность и предложили ему отправиться в Соединенные Штаты, чтобы создать там сеть разведывательной агентуры. Ему обещали прекрасное будущее и неограниченные «служебные» расходы. По паспорту литовский инженер-эмигрант, он приземлился в Нью-Йорке, раздуваясь от гордости, словно павлин. Ведь гораздо приятнее оказаться в Нью-Йорке, нежели под Воркутой.

Он ехал в огромный безрадостный Чикаго, чтобы установить связь с уже существующей там агентурной сетью.

Ему понадобилось всего три месяца для того, чтобы очутиться в тюрьме Деннамора с тридцатилетним сроком за шпионаж: русские отправили его для проверки связных, которые, по их данным, попали под наблюдение ФБР.

Данные оказались точными.

Но Сержу Голдману повезло: его адвокат, по происхождению русский еврей, начал питать к нему дружеские симпатии. Адвокат переговорил с ЦРУ, и однажды в субботу — в день посещений — в его камеру вошел незнакомый мужчина. Сначала он отметил невеселую перспективу провести в этой образцовой тюрьме чуть больше четверти века, а затем намекнул, что русские недавно заменили своих агентов другими, и неплохо было бы установить личности новых...

Судья признал, что Голдман стал жертвой коварного обмана, и Сержа немедленно освободили. Ему посоветовали объяснить русским, что американцы выпустили его при условии, что он будет работать на них.

Поначалу все шло по плану. Но однажды Голдман вылетел в Париж на встречу с одним из своих бывших связных. Там его приняли с распростертыми объятиями.

. — Возвращайтесь в Москву, вас ждет бывшее начальство, — сказали ему.

Голдману эта поездка явно не улыбалась, но парижский резидент ЦРУ принял именно такое решение.

— Поезжайте, — сказал он. — Иначе они могут кое-что заподозрить.

Замирая от страха, Голдман прилетел в Москву, но не успел ступить на родную землю, как четверо здоровяков затолкали его в черный лимузин.