М. Н. Покровский рассматривал Лжедмитрия I как крестьянского царя. И. И. Смирнов отверг эту оценку и высказал мысль, что выступления низов в пользу «доброго царя» Дмитрия в начале XVII века явились выражением «царистской» идеологии угнетенных масс, выступавших против феодального гнета. Будучи неспособными сформулировать программу нового политического устройства, выходящую за рамки традиционного монархического строя, угнетенные добивались свержения плохого царя и замены его добрым, способным защитить народ от притеснений «лихих бояр» и оградить от социальной несправедливости. Лозунг «хорошего царя», как считает И. И. Смирнов, представлял собой своеобразную крестьянскую утопию.

По мнению И. И. Смирнова, события начала XVII века, по существу, были первой крестьянской войной в России. Но если он датировал эту войну 1606–1607 годами, то А. А. Зимин взялся доказать, что крестьянская война началась в 1603 году и продолжалась до 1614 года

К. В. Чистов рассматривал самозванство в России «как проявление определенных качеств социальной психологии народных масс, ожидавших прихода „избавителя“», как одну «из специфических и устойчивых форм антифеодального движения» в России в XVII веке. Закрепощение крестьян и ухудшение их положения в конце XVI века, резкие формы борьбы Ивана Грозного с боярством, политика церкви, окружившей престол ореолом святости, — вот некоторые факторы, благоприятствовавшие широкому распространению в народе легенды о пришествии царя-избавителя. «В истории легенды о Дмитрии, — писал К. В. Чистов, — вероятно, сыграло свою роль и то обстоятельство, что угличский царевич был сыном Ивана Грозного и мог мыслиться как „природный“ продолжатель его борьбы с боярами, ослабевшей в годы царствования Федора»

Английская исследовательница М. Перри проследила истоки формирования фольклорного образа Ивана IV как грозного, но справедливого царя и подтвердила вывод о том, что фольклорная традиция оказала влияние на возникновение веры в пришествие «доброго царя» в лице царевича Дмитрия.