Она подняла голову:

— Зачем ты говоришь мне все это?

— Чтобы ты поняла, как все было бы замечательно.

— Я и так понимаю! Не хуже, чем ты! Но из-за того, что я беременна и прошло уже два месяца… Чего ты добиваешься? Хочешь меня оставить? Сбежать?

— Нет, нет, что ты, Дорри!

Он взял ее за плечи, придвинул свое лицо совсем близко.

— В таком случае, мы должны пожениться. У нас нет выбора.

— Ошибаешься, Дорри, у нас есть выбор.

— О, только не это… — Он почувствовал, что она вся напряглась.

— Выслушай меня, — попросил он. — Об операции и речи нет. Я знаю одного парня, его зовут Герми Ходсен, так вот, у его дяди магазин аптекарских товаров, и Герми работает у него продавцом. Он мог бы достать нужные таблетки. Пойми же, бэби, — добавил он, так как она молчала, — можем мы хотя бы попробовать!

— Таблетки, — повторила она нерешительно, как будто впервые слышала это слово.

— Попробуем! Все еще может быть так чудесно…

— Право, не знаю…

— Послушай, бэби, ты ведь не сомневаешься в том, что я тебя люблю? Я никогда не посоветовал бы тебе ничего опасного… А все еще может обойтись… Представь себе маленькую квартирку, где мы будем совсем одни, где не придется дожидаться, пока хозяйка уйдет в кино…

Наступило долгое молчание.

— Разве есть гарантия, что это подействует? А если нет? — сказала она наконец.

— В случае неудачи… — Он осыпал поцелуями ее лоб, щеки, глаза. — В случае неудачи, мы немедленно поженимся и пусть твой отец отправляется ко всем чертям вместе со своими заводами! Клянусь тебе, бэби!

Он заметил, что она любит, когда он называет ее «бэби», и умело пользовался этим. Ему приходило в голову, что такая реакция указывает на сложность ее отношений с отцом… Он продолжал ласкать ее, говорить нежные слова, и скоро она совсем успокоилась. Они закурили, затягиваясь поочередно одной сигаретой. Огонек, вспыхивавший при каждой затяжке, освещал пушистые белокурые волосы и карие глаза Дороти.