В 1947 году он был демобилизован и покинул армию, награжденный двумя орденами. Война оставила ему на память небольшой шрам на боку. Вернувшись домой, он узнал, что его отец погиб в автомобильной катастрофе.

В Менасете ему предложили работу в нескольких местах, но он отказался, так как все они показались ему недостаточно перспективными. Его мать могла жить безбедно на деньги, выплачиваемые по социальному страхованию и прирабатывая шитьем. В течение двух месяцев он получал от федерального правительства двадцать долларов в неделю и наслаждался восхищением своих сограждан, потом решил уехать в Нью-Йорк. Мать попыталась воспротивиться этому, но он уже несколько месяцев был совершеннолетним, и ей пришлось уступить. Соседей удивляло, что, имея возможность продолжить образование за счет государства, он не воспользовался споим правом. Сам он рассматривал университет, как препятствие на пути к успеху.

В Нью-Йорке он устроился на работу в одном книгоиздательстве. Заведующий персоналом уверял его, что со временем он сумеет занять там блестящее положение, но уже через две недели ему до смерти надоело паковать книги.

После этого он работал продавцом в отделе готового мужского платья универсального магазина. Там он оставался целый месяц, но только для того, чтобы заказать себе несколько костюмов с двадцатипроцентной скидкой.

В конце августа, сменив за пять месяцев шесть мест, он начал испытывать серьезное беспокойство. Может быть, он самый обыкновенный парень, как многие другие, и ничего исключительного в нем нет? Однажды вечером, закрывшись в своей комнате, он долго размышлял. Потом, вооружившись авторучкой, составил полный и объективный список своих талантов и способностей.

В сентябре он записался в школу драматического искусства, где все расходы оплачивались государством. Вначале преподаватели возлагали на него величайшие надежды. Он был хорош собой, весьма неглуп, обладал приятным, мягким голосом, которому вредил только его провинциальный акцент. В первое время он был полон рвения, но требовавшаяся от него постоянная напряженная работа быстро ему наскучила. По-настоящему усердно он занимался только дикцией: его неприятно поразило, что у него обнаружили какой-то «акцент».