Семен Семеныч читал лекцию:

- Дух ницшеанской речи явленно афористичен. Хотя, право, речь и сама по себе афористична. Подумайте о столе… А теперь внимательно посмотрите на ближайший от вас.

«Мы примирились с абсолютной речевой афористичностью как с необходимостью дышать, но, в отличие от дыхания, такой неявный афорицизм губительно продуктивен…» - говорил Семен Семеныч в своей лекции.

«Спасибо Фридриху за то, что его афоризм очищает!» - думал Семен Семеныч этим вечером, заряжая пеплом свой пистолет.

Что вы скажете об афористичности «действия»?

- Все в мире относительно, - сказал как-то один продвинутый Семен Семеныч другому Семен Семенычу.

- Ты со мной разговариваешь? - спросил первого второй.

- Да, - ответил ему тот.

- Ты меня понимаешь? - снова, но очень серьезно спросил второй.

- Да, - подумав, ответил продвинутый Семен Семеныч.

- Тогда тебе показалось, что все в мире относительно…

Почему нам не хватило понятия «субъективность»? Зачем мы придумали миф об «относительности»?

Семен Семеныч сетовал, что в сахарнице очень быстро кончается сахар. И однажды, когда Семен Семеныч в очередной раз насыпал сахарницу, его осенило:

- Просто никто никогда не насыпает ее полностью! - и насыпал ее почти до самого верха!

Убрав пакет с песком в ящик, он вдруг посмотрел на почти полную сахарницу ошалевшим взором и разочарованно произнес:

- Да, никто и никогда…

Как часто нас «осеняет», и мы гордо декларируем, причем не без обвинения: «никто и никогда!» Но лишь затем, как правило значительно позже, понимаем всю глубину этой фразы…

Семен Семеныч поднимался по лестнице, и ему в голову пришла философская мысль:

«Самое ужасное - это то, что ничто никогда не кончится!»

Да, и действительно, как «ничто» может кончиться?…

Чему в таком случае мы ужасаемся?…