— Я уверен, мне здесь понравится, — немного суховато сказал Кристофер, руководствуясь советом брата Маркуса, заведующего сиротским приютом. Перед отъездом Маркус сказал юноше:

— Если спросят, нравится ли тебе замок, отвечай утвердительно, даже если он тебе в действительности не нравится. Мы все равно не найдем для тебя ничего лучшего.

Чтобы Шарлота не подумала, что Кристофер говорит так ради приличия, он решил добавить что-нибудь к сказанному, неважно что:

— Я хорошо умею грести на веслах.

Какой-то момент Шарлота смотрела на него с удивлением, затем она мягко улыбнулась.

— Ах, моё сокровище, нам не придется грести самим — за нас это делают слуги. Они уже ждут нас на берегу.

«Моё сокровище». Она уже называла его так пару раз и он чувствовал себя при этом как-то неловко. Кристоферу было уже почти семнадцать лет и, тем не менее, она обращалась с ним как с ребёнком, со своим ребёнком. Ведь отныне он — ее сын.

Он почувствовал, что сейчас чихнет, и втянул в себя воздух. Шарлота торопливо протянула ему носовой платок, который пришелся как нельзя кстати.

«Ну вот, — подумал он, — теперь она решит, что усыновила чахлого ребенка». При этом, он вовсе не был болен, не был даже простужен. Всему виной был запах, заставлявший его чихать — невыносимый запах книги. У Кристофера была аллергия на него.

Наконец экипаж остановился.

Кристофер подождал, пока Шарлота выберется наружу, а затем последовал за ней. Его ноги опустились на мягкий песок, в лицо повеяло холодом с Балтийского моря. Уже через несколько минут он ощутил вкус соли на губах.