Высмотрев подходящее углубление под плитой, Николай приспособил туда оружие, засыпал песком, припорошил сверху опавшими листьями. Теперь подумать о своей безопасности. В его распоряжении от силы десять-пятнадцать минут.

Видок у парня — не для прогулки по улицам. Первый встречный мент заинтересуется происхождением пятен крови на воротнике рубашки, кровоточащей раной на щеке и полуоторванным рукавом пиджака. Ну, рукав, положим, можно пришпилить — по армейской привычке иголка с намотанной ниткой всегда под рукой, а вот что делать с кровью? Беглец и без зеркала представлял себе раненное лицо.

Достали его все же килеры, располосовали пулей щеку.

Избавиться от рубашки? Но она надета на голое тело. Да и раненную щеку не замаскировать.

Нет, о передвижении по оживленным улицам, проезде на метро либо в автобусах-троллейбусах и речи быть не может. Остается напроситься к владельцу легковушки. Правда, частники сейчас — битые-перебитые, слишком уж подозрительны, боятся потерять драгоценный свой транспорт — как бы не выкинули доверчивого водителя из кабины и не угнали «москвиченка» или «жигуленка». Не говоря уже об иномарке.

Авось, удастся втереться в доверие какому-нибудь несовременному наивняку.

Время для выбора подходящего водилы ограниченно, обозленные неудачей килеры, наверняка, наводят шмон в дальнем конце гаражного муравейника. Их появление возле главного в»езда равносильно исполнению смертного приговора. Сторожа не постесняются, ремонтников возле эстакады не побоятся.

Господи, обрати свой лик на бедного неудачника, которого пасут и фээсбэшники и менты и килеры, не дай пропасть, пошли какого-нибудь доверчивого фрайера. Исправлюсь, овечкой сделаюсь, в трудягу превращусь.

Может быть, действительно, отягощенный множеством земных и небесных забот Создатель случайно услышал горячую молитву из гаражного кооператива на московской окраине. В первый раз за сегодняшний день Родимцеву сказочно повезло.