Резкая реакция Ельцина и его окружения, как и пропагандистская антикоммунистическая волна в прессе, скорее сработали на КПРФ. Совет Федерации занял гораздо менее жесткую позицию, чем ожидали в Кремле. Однако КПРФ не смогла пропагандистски раскрутить эту крайне выгодную для партии тему и даже проиграла по целому ряду позиций.

Выступление левых в Госдуме сплотило правых в стране. Если до марта 1996 года была большая вероятность, что голоса в первом туре будут раздроблены, то теперь стало ясно, что Ельцин получит огромное большинство голосов правого и либерального электората. А это значило, что шансы Зюганова выйти во второй тур не с Ельциным, а с Жириновским (оптимальный для КПРФ вариант) сократились.

КПРФ не смогла пропагандистски обеспечить свое выступление в Думе. Думское большинство не сумело довести до населения свою позицию. Объяснять это просто “враждебностью” СМИ нелепо. КПРФ знала о враждебности СМИ с самого начала. Но ничего не было сделано, чтобы создать этому какой-то противовес. Тем более, что СМИ не могут просто игнорировать КПРФ, и сильные пропагандистские шаги партии не останутся безрезультатными даже в условиях “враждебного окружения”.

Голосование по Беловежской Пуще сопровождалось разногласиями внутри КПРФ. Зюганов, судя по сообщениям прессы, колебался, а часть руководства действовала вяло, не решаясь разыграть вопрос о Беловежских соглашениях в качестве “козырного туза” кампании. После того, как власть стала действовать напористо и агрессивно, руководство компартии попыталось со своей стороны еще более обострить ситуацию заявлениями об угрозе переворота.

Однако именно решение по Беловежской Пуще, как бы к нему ни относиться, оказалось единственной попыткой коммунистов выработать и применить собственную парламентскую стратегию, соединить работу в Государственной Думе с агитацией, обращенной к массам.