С наступлением оттепели, конечно, количество жертв холода сокращается, но сосульки, грязь и подтаивающий лед остаются общественным бедствием. Для города, находящегося в северных широтах, Москва удивительно плохо приспособлена к зиме. Снегопад превращается в настоящее бедствие, причем всегда внезапное. Лед на дорогах является непобедимой стихией. Впрочем, на проезжей части с ним еще как-то борются. Иное дело на тротуарах, где тысячи людей каждую зиму ломают себе руки и ноги. Если за месяц вы ни разу не поскользнулись на льду, покрывающем пешеходную часть улиц даже в сравнительно престижных районах, - одно из двух: либо вам невероятно везет, либо вы большой босс, перемещающийся только от дверцы автомобиля к дверям своего офиса.

Жалобы на плохую подготовку Москвы к зиме раздаются уже не первый год. Но самое неприятное то, что ситуация неуклонно ухудшается. Морозные зимы были и прежде, но такого количества жертв в советские времена не наблюдалось. Повсеместное оледенение тротуаров началось вместе с перестройкой. А старшее поколение вообще рассказывает, что при Сталине дворники работали безупречно, тротуары были чисты и по улицам женщины могли ходить зимой на высоких каблуках. Однако желания вернуться в сталинские времена у меня почему-то не возникает. Неужели для того, чтобы очистить улицы от льда, обязательно необходим террор?

Мороз, безусловно, является в Восточной Европе политическим фактором. Зима делает нас консервативными. При двадцатиградусном морозе мало кто решится идти протестовать на улицы. В Польше режим генерала Ярузельского в 1981 году ввел чрезвычайное положение, когда наступили холода. Активисты свободных профсоюзов ответили ему лозунгом «Зима - ваша, весна - наша!». В России революционные движения тоже шли на подъем в теплую погоду, зато с наступлением холодов государство демонстрировало всю свою репрессивную мощь. Реформы Хрущева неслучайно называли «оттепелью». Выборы и референдумы тоже очень удобно проводить зимой.