Все это отнюдь не мешало мировой финансовой прессе (и самим аргентинским элитам) заявлять об успехе. Социальный кризис заметили лишь тогда, когда он начал затрагивать наиболее благополучную часть средних слоев, а экономический спад распространился на банковский сектор. Впрочем, здесь нет ничего уникального: у нас тоже катастрофой сочли не разорение двух третей граждан и ликвидацию половины экономики в начале 90-х, а крах 1998 года, который разорил многих из тех, кто нажился на этих бедствиях.
Наблюдаемый нами кризис в Аргентине - отнюдь не следствие неэффективного менеджмента или ошибок аргентинского правительства. Глубоко порочной является вся философия, на которой основываются экономические решения, причем не только в Латинской Америке. Деньги превращаются в фетиш. Это неудивительно. Финансовые группы, фактически находящиеся у власти, заставляют всех смотреть на мир своими глазами. Все переворачивается с ног на голову. Считается, что стабильный курс национальной валюты и низкая инфляция сами по себе решат все проблемы, хотя жизнь на каждом шагу доказывает, что все обстоит как раз наоборот: устойчивость финансовой системы зависит от общего состояния экономики. Однако признать это значило бы поставить под сомнение «руководящую роль» финансовой олигархии.
В 1998 году Россия спаслась благодаря тому, что наши олигархи оказались хоть как-то связаны с производством. Разорение банков тогда лишь усилило позиции «Газпрома» и нефтяных магнатов. В Аргентине, где нет богатых залежей нефти и газа, господство финансовых кругов оказалось безраздельным.