В 2001 году ситуация перевернулась. В деревнях и мелких городах люди голосуют за кандидата власти. То есть там и раньше, и сейчас голосовали консервативно: просто после распада СССР прошло 10 лет, и политическое содержание этого консерватизма изменилось. Теперь консерваторы - за Путина и за тех, кого воспринимают в качестве «его людей». В этом плане стремление Зюганова дружить с Кремлем понятно. Он бежит за уходящим электоратом. Но в это самое время у партии появляется новый избиратель. Кампании Ходырева и Левченко (точно так же, как и опросы в Ростове-на-Дону) показали: кандидат КПРФ побеждает прежде всего в крупных промышленных и университетских центрах, лидирует среди более молодых избирателей.

Это оказалось сюрпризом для самих организаторов предвыборной кампании в Нижнем Новгороде и Иркутске. Хотя ничего странного тут нет: в России начинает воспроизводиться общеевропейский тип голосования: промышленные и университетские центры голосуют за левых, а «глубинка» - за правых. «Вписавшиеся» в новую жизнь люди далеко не обязательно удовлетворены своим положением в ней и тем, как она устроена. Зато они куда лучше понимают правила игры. Сегодня на поведении избирателей сказываются три года промышленного роста. Да и вообще за десять лет люди более или менее вросли в новую действительность, осознали свои интересы и начали делать свой выбор не на основе эмоций, а на основе этих интересов.

Проблема в том, насколько КПРФ сама готова к этой новой ситуации. Если говорить о зюгановской команде, то ответ однозначен. Эти люди в принципе умеют только проигрывать. Однако, несмотря на жесткий контроль Геннадия Зюганова и Валентина Купцова над центральным аппаратом КПРФ, в партии далеко не все спокойно. КПРФ представляет собой конгломерат политических групп, жестко скрепленных воедино силой центрального аппарата. На местах же эти группы действуют совершенно самостоятельно.