На майдане Незалежности стеклом прикрыты настенные надписи, нацарапанные в дни оранжевой революции - для истории. Больше всего достается Януковичу. Кем только его не обзывают! Повторить страшно! Однако рука цензора уже оставила здесь свой след в виде зияющих белых пятен. «Все самое интересное стерли! - жалуется прохожий. - И все, что против Ющенко, убрали. Скоро и оставшееся удалят». Революционные граффити явно не красят помпезный центр города.

«Политики, как вареники, - констатирует пожилой усатый украинец, точно совпадающий с русским стереотипным представлением о «хохле», - то они снизу, то они сверху, но всегда в сметане».

Впрочем, есть в Киеве и другая политика. Та, что я увидел на собрании группы «Че Гевара», в редакции журнала «Против течения» и сайта «Контр-Инфо». Увидеть всех сразу, кстати, не сложно, вместе они собираются в одном и том же полуподвальном помещении, которое до сих пор числится секретной химической лабораторией. Счета за отопление и электроэнергию сюда не приходят: здания нет на плане города!

Здесь практически нет денег, нет наемных работников и профессиональных политтехнологов. Есть только молодые (и не очень) люди, которым смертельно надоела официальная политика, неотделимая от теневой коммерции. Люди, которые совершенно не разочарованы итогами оранжевой революции, потому что никогда не питали по ее поводу никаких иллюзий. Такая же молодежь набивается в аудиторию киевского политеха (alma mater Королева и Сикорского, с гордостью сообщают мне). Кто-то приехал из Могилева и Харькова, несколько человек пришли даже из Киево-Могилянской академии, где преподавателям и гостям запрещают выступать на русском языке. Они спорят про то, как эффективнее противостоять Системе, допустимо ли с моральной точки зрения ходить на превращенные в фарс выборы, обмениваются своими газетами и журналами, жадно слушают новости про забастовку на заводе «Форд» в Ленинградской области, оценивают сходство и различие между прошлогодним бунтом российских пенсионеров и оранжевой революцией. Это такая же аудитория, какую я находил в Лондоне или Париже. Ничуть не хуже, только значительно меньше. Пока.