Есть, правда, «третий путь», политически самый вероятный - корпорации просто переложат свои расходы на налогоплательщика, требуя от правительства, чтобы оно субсидировало их экологические расходы, а заодно и все остальные (поскольку в реальности будет очень трудно различить, где кончаются убытки, вызванные экологическими программами, а где начинаются ошибки менеджмента или ущерб, наносимый конкуренцией). В итоге, мы получим парадоксальную и заведомо проигрышную ситуацию расширяющегося государственного субсидирования в сочетании с либерализацией рынка и приватизацией. Главным рыночным агентом в таких условиях становится правительственная бюрократия, а главным инструментом конкуренции - банальная взятка. Российская модель бюрократического капитализма делается общеевропейской.

Рассуждения о том, что нельзя требовать от Китая и Индии снижения выбросов, ибо это блокирует их развитие, не только абсурдны (развитие предполагает как раз внедрение передовых, а не устаревших технологий), но и обрекают на поражение всю политику, ибо компании-загрязнители будут перемещать производство в страны с более низкими экологическими требованиями. Иными словами, выбросы тепличных газов просто поменяют адрес, а суммарное глобальное загрязнение - даже при формальном выполнении европейского плана - увеличится.

Европейский проект борьбы с глобальным потеплением в очередной раз демонстрирует несостоятельность рыночного подхода к решению глобальных проблем вообще и экологических - в особенности. Но как бы противоречив и неэффективен ни был подход Еврокомиссии, очевидно, что экологическая трансформация технологий встанет в повестку дня к середине ХХI века, а возможно и раньше. Сколь бы ни были велики трудности и противоречия переходного периода, к тому времени Европа будет иметь новую технологическую базу, причем основные издержки, связанные с массовым внедрением новых методов, будут уже позади (и к тому же оплачены самим населением).