На деле руководствовались в Кремле тогда не стратегией мировой революции, а элементарной логикой геополитики. Надо расширяться, чтобы укрепляться. Та же логика может с течением времени восторжествовать и в Каракасе. Пока до этого далеко, да и инструментом влияния Чавеса являются не победоносные танки, а танкеры с дешевой нефтью, но его противники уже рассуждают об угрозе венесуэльского гегемонизма, и кое-где это срабатывает. На выборах в Перу, например, подобная пропаганда серьезно изменила соотношение голосов. В случае если руководство Венесуэлы не заметит этого, несложно предсказать, что «бюрократическое вырождение», которого так справедливо опасается Чавес, наступит здесь даже быстрее, чем в Советской России.

Главная привлекательность революции, происходящей в Венесуэле сегодня, не в том, что она может привести к созданию единой валюты для трех или четырех бедных южноамериканских стран, не в том, что финансисты из нескольких национальных банков смогут выбрать из своего числа самого мудрого и авторитетного, чтобы руководить объединенным межгосударственным банком. Сила революции была в том, что она, соблюдая все права и свободы, не прибегая к террору и репрессиям, смогла резко перераспределить власть и благосостояние в обществе, что благодаря ей в политическую жизнь были вовлечены миллионы людей, ранее из этой жизни исключенные, что они наконец начали уважать себя, обрели чувство собственного достоинство и веру в свои силы.

Это и есть на сей момент главный политический капитал Чавеса и его сторонников, не зависящий от колебаний мировой цены на нефть. Если этот капитал будет сохранен и приумножен, вырастет влияние Венесуэлы в мире и на континенте, в том числе и в странах Южного конуса, пока не затронутых революционным вирусом. Если же этот капитал разменяют на мелкую монету геополитики, нам надежды на новую жизнь для Латинской Америки обернутся очередными иллюзиями…