Но не у всех членов экипажа было хорошее настроение. Сидевший в своем кресле у приборного щитка бортинженер Мосли смотрел на шкалу измерителя температуры двигателя номер четыре. Ему не понравилось то, что он увидел. Он привычно постучал пальцем по стеклу циферблата.

Стрелка дрогнула и качнулась вправо, на красный сектор шкалы.

Он протиснулся по туннелю в направлении хвоста и посмотрел через иллюминатор на нижнюю часть моторной гондолы. По обтекателю бежали струйки масла, и из выхлопной трубы тянулся шлейф дыма. Мосли вернулся в кокпит и встал на колени в узком проходе между креслами Деннингса и Стромпа.

— Плохие новости, майор. Скоро нам придется заглушить четвертый двигатель.

— Ты не мог бы заставить его работать еще несколько часов? — спросил Деннингс.

— Нет, сэр, там может заклинить клапан, и он загорится. Это может случиться в любую минуту.

Стромп посмотрел на Деннингса, его лицо было мрачно.

— Я бы посоветовал заглушить на время четвертый двигатель и дать ему остыть.

Деннингс знал, что Стромп был прав. Им придется сохранять их нынешнюю высоту и нянчить три остальные двигателя, чтобы они не перегрелись. Затем снова запустить четвертый двигатель во время набора высоты до 32000 футов и захода на бомбометание.

Он окликнул Арнольда, склонившегося над своим штурманским планшетом и прослеживающим маршрут полета.

— Далеко ли еще до Японии?

Арнольд заметил небольшое падение скорости и быстро просчитал ответ.

— До главных островов один час и двадцать одна минута.

Он кивнул.

— Хорошо, мы заглушим четвертый двигатель до тех пор, пока он нам не понадобится.

Командир еще не кончил говорить, а Стромп уже убрал газ, выключил зажигание и установил лопасти пропеллера во флюгерное положение. Затем он включил автопилот.

— Мы приближаемся к суше, — объявил Арнольд. — Небольшой остров в двадцати милях прямо по курсу.