Что я мог сделать, прочитав такую статью? Да все что угодно: выкинуть газету в мусор и забыть о ней или сложить самолетик и запустить его в окно. Ведь было ясно как божий день, что все это не более чем очередная утка, от начала до конца выдуманная скучающим в «мертвый сезон» журналистом!
И все же что–то меня зацепило. Наверное, то, что «мертвый сезон» был не только у прессы, но и у меня. Поэтому уже несколько часов спустя перед моими глазами мелькали телеграфные столбы на длинном шоссе , ведущем на юг, в Санта–Росу.
Что может быть правдой?
Сидя за рулем, я не спеша анализировал все написанное в газете. Допустим, падение объекта на поле — это правда. Но почему Гарсиа и его соседи не заявили в полицию сразу же, а стали дожидаться следующего дня? Не думаю, что кто–то, узнав о крушении летающего объекта — даже если этот объект не похож на пассажирский самолет, — будет ждать почти целые сутки и только потом обратится к властям. Уже здесь история, рассказанная газетой, давала сбой.
Итак, объект — не самолет. Это становится понятным не столько благодаря личным наблюдениям сеньора Аурелиано, сколько потому, что в последнее время новостей о воздушных катастрофах не поступало. Впрочем, мог разбиться и какой–то сверхсекретный военный вертолет, но в таком случае военные сразу же кинулись бы на его поиски, не дожидаясь, пока кто–нибудь к ним обратится.
Значит, если мы верим в «суточное замедление», нам придется поверить и в то, что власти не имели никакого представления о воздушной катастрофе. Тогда что это могло быть? Летательный аппарат какой–то иностранной державы или самолет–разведчик? Но что ему искать над пустынной Патагонией, где нет никаких значимых военных объектов? Да и при всем моем уважении к родной стране невольно возникал вопрос: кому потребовалось бы вести над ней столь тщательную разведку?