В деревне всего одна улица, домов на тридцать, не больше, но есть и магазинчик, и фельдшерский пункт. И мобильная сеть здесь работает, так что проблем со связью быть не должно. По словам нашего риелтора, пьянства особого здесь нет, поскольку почти все местные работают на ближайшем кирпичном заводе, куда их отвозит и привозит обратно служебный автобус. Платят на заводе хорошо, деньги не задерживают, поэтому работники за место держатся и пить не рискуют. Хватило пары случаев, когда появившихся на рабочем месте в состоянии «после вчерашнего плюс опохмел» владелец завода уволил в тот же день.

Так что соседи у нас предполагались трезвые и работящие.

Во-вторых, сам участок. Дом с заколоченными ставнями мы даже не осматривали, видно было, что здесь давно никто не живет. Но вот участок!

Это было именно то, о чем я всегда мечтала, – большой и тенистый сад. Да, мы приехали сюда поздней осенью, когда деревья и кусты стыдливо пытались прикрыть ветками свою наготу. Но и так было видно, как же хорошо здесь весной и летом! Густые заросли жасмина и сирени, высокие, крепкие яблони, сливы, груши, вишни – весной, когда все зацветет, здесь настоящий рай! Есть место и для бани, и для цветника, и для грядок (если мама захочет, хотя раньше я в ней особой тяги к огородничеству не замечала), и для летней веранды с мангалом.

Судя по сияющим глазам брата, ему здесь тоже нравилось. Продавец, невысокий кряжистый мужчина лет пятидесяти, все время, пока Максим водил нас по участку, молча ходил следом, нервно кхекая и периодически вытирая пот со лба стиснутой в руке кепкой. Хотя погода в ноябре обильному потоотделению вряд ли способствует.

А когда Олег произнес сакральное для любого продавца: «Ну что же, нам, в принципе, нравится», мужик шумно выдохнул и облегченно улыбнулся.

И в этот момент со стороны калитки раздался пронзительный женский голос, очень похожий на сорочий стрекот: