А самое главное – с юмором относились к тотальному контролю со стороны нашей бабуленции. Матрена Ивановна ежедневно являлась на стройку, совала свой остренький носик во все углы, и, если ей казалось, что «вот тутока криво кирпичи поклали, а енто че за дырищи в рамах?!», с клекотом налетала на прораба и требовала «не валять ваньку, а делом заниматься!».

И не отставала, пока наш Семеныч, пряча улыбку в густых усищах, не шел вместе с добровольным представителем стройнадзора к месту «мирихлюндии».

Хотя вполне возможно, что лояльное отношение строителей к въедливой бабульке объяснялось тем, что Матрена Ивановна с пустыми руками на участок не приходила. То пирожочков тепленьких с картошкой и грибами принесет, то творожка домашнего, то блинков целую горку.

Одинокая она была, наша Матрена Ивановна. Дед ее умер пять лет назад, а единственный сын, военный, служил на Дальнем Востоке. Вернее, уже не служил, давно вышел в отставку, но там, во Владивостоке, у него была квартира, там он привык за много лет и переезжать поближе к матери не хотел. Нет, он вовсе не забыл о Матрене Ивановне, звонил ей часто, письма присылал, открытки, деньги, хотел даже забрать мать к себе, но бабулька отказалась. Она ведь тутошняя.

А тут мы всем кагалом. И Матрена Ивановна потянулась к нам, можно сказать, усыновила.

Не знаю, то ли ее контроль с пирожками помогал, то ли просто бригада оправдывала свою репутацию, но на сегодняшний день, за неделю до Нового года, наш дом уже стоял на участке, подмигивая тусклому зимнему солнышку новенькими стеклопакетами и кокетливо прикрывшись черепичной шляпкой. Так что никакие снегопады и оттепели ему были не страшны, и ребята могли спокойно вести внутренние работы. Обещали закончить стройку к весне. Может, и к 8 Марта успеют.