Этот свинтус, этот бессовестный обормот – мой брат – опять куда-то запропастился! На столе давно уже теснятся, толкаясь краями и ревниво заглядывая друг дружке в брюшко, тарелки с разнообразнейшими закусками: салатами, фаршированными яйцами, заливным языком, тарталетками, корзиночками и прочая, и прочая. В печке томится фаршированный антоновкой гусик, папа Коля мрачно поглядывает на принесенные со двора бутылки с градусом, такие холодненькие после сугроба, такие соблазнительные. Они ведь нагреваются, а этот паразит где-то застрял! Придется, видимо, снова заталкивать водочку и вино в сугроб.

– Ларочка, ты звонила Олегу? – Удивляюсь терпению мамуси, папа Коля задает этот вопрос каждые пять минут, уподобившись ослу из мультика «Шрек», без конца спрашивавшего: «Мы уже приехали?»

– Сейчас кто-то получит полотенцем по лбу! – ага, мамусино терпение все же конечно. – Я же при тебе набирала номер этого бессовестного разгильдяя – он недоступен. Вот же выросла орясина!

– Прости, кто?

– Что – кто?

– Кто вырос? Или орясина – это что? Даже представить не могу, что означает сей термин. У меня почему-то он ассоциируется со словом «ряса». Следовательно, орясиной должна быть какая-нибудь оборочка по краю рясы, верно? И что, наш парень похож на оборочку?

– Сам ты оборочка! – не удержалась от улыбки мамуля. Да, папа Коля у нас мастер по уводу разговора в совершенно другую сторону, просто Иван Сусанин. – Поясняю для особо темных и читающих только спортивную колонку в газетах типов – орясиной в народе называют здоровенную дубину, а сравнение человека с этим предметом означает, друг мой, особь высоченную, но бестолковую. То есть нашего с тобой сына, увы.