Вдруг обнаружилось, что Мартина в комнате нет. Как нет и моего брата. Но расстроиться я не успела, потому что через мгновение дверь снова распахнулась, и мужчины внесли в дом... лимонное деревце.
Настоящее, в большом керамическом горшке, судя по их сопению, очень тяжелом. Деревце было метра полтора высотой, по-весеннему зеленое, с кокетливо проглядывающими сквозь листву солнечно-желтыми лимончиками.
– Это просто чудо какое-то! – мама осторожно погладила нежные листочки. – Варенька, посмотри! За окном снега по пояс, а у нас настоящее лето! А пахнет как! Вот закроешь глаза – и словно где-нибудь на берегу Средиземного моря оказался. В Италии или Испании! Какие вы молодцы, ребята!
– Это не я, это Мартин все придумал! – Олежка у нас за справедливость. – Когда мы сбежали с его дня рождения, заехали в магазин цветов корзину заказать, и там он увидел это. Причем оно не продавалось, интерьерный, так сказать, экземпляр. Но если господин Пименов чего-то захочет, он это получает. И – вуаля!
– Варя, а вы что же молчите? – улыбнулся Мартин. – Вам не нравится?
– Нравится. – Я не молчу, я ждала, чтобы комок из горла убрался и дал мне говорить. – Очень нравится! Оно такое... живое. И солнечное. И летом пахнет. Спасибо вам, – ну вот, слезы все же капнули, но я успела стратегически спрятать лицо в густой кроне деревца, где поспешно вытерла глаза листиком. И едва не высадила себе глаз. – Ой, что это?
– Мой подарок, – напыжился Олежка. – Настоящий «Шопард», золотые.
– «Шопард»? – я осторожно сняла с ветки висевшие там изящные часики. – Господи, Олежка, да они же сумасшедше дорогие!
– Зато красивые, – расплылся в довольной улыбке брат. – Виолка, как увидела их, чуть слюной не затекла, потребовала их ей отдать. А когда я отказался – хвост трубой и усвистала.
– Виолка, как я понимаю, твоя последняя пассия?
– Типун тебе на язык! Не последняя, а недавняя. И вообще, не слышу слов благодарности!
– Спасибо-спасибо-спасибо! – Я обняла брата и чмокнула его в щеку, растрепав при этом тщательно уложенную гриву. – Ты самый лучший брат на свете!