"Кусають, подлюки, до самых костей". Прошлой осенью вода залила казарму "аж до фундамента" и пришлось объявлять аврал, переселяться в баню, "шо стоить на бугорку". А вообще-то заставу заливает не каждый год, тут же успокоил Буханько, только вот с дорогой "дуже погано" - во время паводка на машине не проедешь и столбы связи, бывает, сносит. "Зато яка охота в наших краях! Фазаны аж на конюшню залетают, а от кабанов спасу нема, так и шугают, так и шугают по дозорной тропе".

- Вы часом не охотник? - спросил он в заключение.

- Охотник!

Бугров не был охотником, но ему понравилось, с какой влюбленностью рассказывал ефрейтор о заставе и не хотелось разочаровывать его. Что касается наводнений и прочих неприятностей, то это не пугало капитана. Чем труднее - тем интереснее, черт возьми! Разве не отрезало прошлой зимой его заставу снежным обвалом? Отрезало - от отряда, от всего белого света. И ничего, не пропали. А разве ему не приходилось падать вместе с конем в ледяную воду? И разве не он с двумя пограничниками преследовал нарушителя по таким местам, где не проходил ни один альпинист? Нет, трудностей он не боялся.

Но вот эта прачкина дочь! Голоса в кузове не умолкали - назойливые и беспечные, будто не стряслось с этой "тихоней" никакой беды, будто так и положено - развелись, ну и ладно... Капитан слишком хорошо знал, что значит присутствие молодой женщины на глухой, далекой заставе. Да еще такой, разведенной... Где гарантия, что не повторится история, которая случилась с Елизаветой? Сначала хандра, потом проклятия по адресу границы, потом... Бугров всю дорогу старался не вспоминать это "потом", но сейчас та ночь встала перед ним с потрясающей ясностью.

Он возвращался с поверки нарядов и, по обыкновению, позвонил с полпути на заставу: все ли в порядке? Но к телефону никто не подходил. Через несколько минут он позвонил еще раз - трубка молчала.