— Да, я убежден, что этот кубок украден из церкви Спасителя, построенной в конце шестнадцатого столетия, т.е. в то самое время, к которому относится и кубок.

— Но ведь это открывает перед нами совершенно новую грандиозную перспективу! — заметил старший полицейский чиновник. — Я, действительно, припоминаю, что в списке вещей, украденных из упомянутой вами церкви, в самом деле, помечен какой-то кубок, правда, без точного обозначения его происхождения!

— Ну вот, значит вопрос более или менее решен! — сказал Холмс и встал.

— Да какое же решен! — закричал инспектор Снаттербокс, которому, во чтобы то ни стало, хотелось привлечь на себя внимание. — Смотрите, пожалуйста, до вашего прихода все было так хорошо и ясно: мотивом убийства признана ревность, кубок, из которого влюбленные пили, может быть, еще в последнюю минуту, когда домик их был брошен в воду, хотя и старинный, но все-таки не представлял ничего замечательного, — а вот вы явились и все перевернули вверх дном! Оказывается, что кубок — часть церковной утвари, похищенной неизвестными грабителями; что у женщины черные волосы, а не рыжие, что голова мужчины не имела лысины, а была выбрита нарочно и еще, Бог вас знает, чего только вы не нашли! И вот полиция изволь теперь разбираться во всей этой путанице. Попробуйте-ка разобраться сами!

Шерлок Холмс снова улыбнулся, хотя, видимо, уже начинал понемногу терять терпение.

— И попробую, — сказал он. — Я никогда и не рассчитывал на ваше содействие и не просил, чтобы вы помогали мне пользоваться моими же собственными выводами.

Шерлок Холмс, поклонившись полицейским чиновникам, вышел.

Гарри Тэксон, менее вежливый и менее сдержанный, не преминул прибавить:

— Мы вообще никогда не ожидали, м-р Снаттербокс, что вы могли справиться с каким-нибудь мало-мальски запутанным делом!