Комната, которую занимал Матийцев, была просторная, и светло в ней было от огромного окна, как на улице.

- Прекрасная комната, - сказал Леня, оглядывая глазами строителя стены, и потолок, и паркетный пол новой гостиницы. - Тут у вас ведь должна быть и ванная?

- Есть, есть, а как же! Вот вам и ванная, и, когда угодно, есть горячая вода, - Матийцев отворил дверь в ванную и добавил: - Конечно, таких удобств мы пока еще не можем предоставить своим шахтерам, но со временем... со временем в квартире каждого шахтера ванная будет непременно!

- А в квартирах учителей и учительниц? - спросила Таня.

- Ну, а то как же иначе? Конечно, - с полной готовностью ответил Матийцев и добавил вдруг:

- Тяжелый труд - учительство, очень тяжелый.

- Всегда был тяжелый, - вспомнив своего отца, учителя рисования, сказал Леня. - Мне самому пришлось видеть как-то: показывали в школе в выходной день кинокартину, а меня - я был там проездом - директор школы просил рассказать школьникам о наших достижениях в области добычи угля, выплавки чугуна и стали. Захожу в школу эту я с легким сердцем, - как раз там кончился в это время просмотр первой серии какой-то картины, а в перерыве между первой серией и второй должен был выступить я. Но только что я сказал всего два-три слова, как вдруг очень отчетливо и согласованно все эти школьники и школьницы: "Не на-до!" Я их спрашиваю: "Что такое?" А они еще согласованней: "Не на-до!" Что же с ними прикажете делать, когда у них так здорово получилось это "Не на-до"? Махнул я рукою и ушел.

- Трудная вещь педагогика! - согласился с Леней Матийцев. - Но надо признаться, что дети не любят сухости, этакого научного глубокомыслия. Возраст - ничего не поделаешь. Давайте-ка лучше выберем, - вот меню, - что нам заказать на обед. Что-то Худолей наш запаздывает. Старые вкусы я его помню: это черный хлеб из лавочки и копченая колбаса, которая гораздо суше всякой лекции, а вот какие вкусы у него теперь...