При распределении имущественных благ формально несправедливо, по мнению Аристотеля, обделять и себя (брать меньше, например, чем положено). Но если так случается, то это признак скромности, умеренности, праведности, наконец. [11] "Дурны" оба случая, как действительный, так и страдательный. "Однако поступать несправедливо хуже". [12]

В сфере "экономической" справедливости (а по существу - той же распределительной), которая, кстати, теснейшим образом связана с правовой и политической, Аристотель узаконивает так называемую "справедливость неравенства".

Если лица, к примеру, неравны (в политическом, умственном, правовом, вероятно, отношении), то они и не могут иметь равного. В этой связи понятна неудовлетворенность людей и стремление их к более справедливому положению в тех случаях, когда равные люди владеют неравным имуществом и, соответственно, неравным уделено равное. [13]

Подобного рода и справедливость уравнительная (справедливость права). "Справедливость торжествовала бы... если бы почет создавался бы по заслугам каждого. [14] Так же и Гиппий Элладский говорит, что существует два вида зависти: зависть справедливая, когда кто-либо завидует тем, кто будучи плохим, пользуется почетом, и зависть несправедливая, когда кто-либо завидует тем, кто будучи хорошими людьми, пользуется почетом. [15]

Многие древнегреческие мыслители с высоты идеи справедливости без обиняков считали несправедливым полное безусловное равенство и стремление к нему.

Гераклит, например, утверждал, что власть, например, по праву должна принадлежать исключительным, лучшим, а не большинству (даже хороших). [16] "Один стоит тысячи, если он лучше всех". [17] "Один для меня - десять тысяч, если он наилучший", [18] - не однажды говорил он.

Власть - исключительно выдающимся. Этого требует "благо и высшая справедливость. Неравенство вполне естественно и стремление толпы к равенству преступно". [19]